Полудница

Народное воображение рисовало Полудницу в женском обличье, отличавшемся крайней двойственностью: она представала то статной молодой красавицей, то дряхлой старухой со спутанными волосами. Иногда в описаниях проступали демонические черты — например, копыта вместо ступней.
При всех региональных различиях наиболее узнаваемы три признака: аномально высокий рост, растрепанные волосы и ослепительно белые одежды.
Культурологически белый цвет здесь не имеет отношения к чистоте. В полуденном мифе белый — это маркер опасности, цвет выжженного зноя и мертвой тишины раскаленного воздуха. Древний человек воспринимал слепящий свет столь же тревожно, как и ночную тьму; это был ужас, рожденный абсолютным светом.
Однако белая женщина — далеко не единственный облик хозяйки полуденных хлебов.
В польских поверьях её порой изображали настоящим чудовищем: вместо лица — череп с железными зубами, вместо человеческих ступней — копыта. В Подлясье рассказывали о Полуднице-скелете, чьи кости трещат при каждом движении. В других местах ей приписывали кабаньи клыки, рога или ноги, покрытые шерстью. В Силезии длинноволосая Полудница заставляла встречных расчёсывать ей волосы.
У словаков Полудницей могла стать душа девушки, умершей до свадьбы, умершей роженицы или женщины, так и не вышедшей замуж. В одних местах она являлась босой невестой, закутанной в длинное покрывало, в других — страшной женщиной с огромными грудями, перекинутыми за плечи.
В сибирском поверии существо сперва кажется маленьким и чёрным, почти как кошка. Но стоит человеку приблизиться, как оно начинает расти, превращаясь в великаншу до самого неба.
В Архангельской области Полудницу представляли существом, покрытым множеством глаз. Она могла даже обернуться копной сена, у которой глаза смотрели во все стороны. В Малой Польше её сопровождали семь огромных чёрных псов.
Иногда Полудницу невозможно было разглядеть вовсе. В брянском рассказе она — почти прозрачное, воздушное существо, возникающее в неподвижном раскалённом воздухе. Другие поверья превращали её в вихрь: маленькая фигура вытягивалась в высокий вращающийся столб, несущийся по полю. А на Русском Севере её присутствие выдавали звонкие голоса, у западных славян — красивое или печальное пение.

Проявления агрессии со стороны Полудницы в народных рассказах (быличках) носят подчеркнуто жестокий характер. С точки зрения медицины, описываемые крестьянами симптомы — внезапная потеря сознания, жестокая мигрень, лихорадка и судороги шеи — это классические признаки тяжелого теплового или солнечного удара. Однако в рамках мифологического мышления они трактовались как прямое нападение: верили, что Полудница сворачивает шею, ломает кости, насылает безумие, превращает нарушителя в камень или пожирает живьем.
В лужицких поверьях Полудница могла ударить жницу в грудь или отсечь ей голову. В польских встречался ещё более странный способ расправы: она отрезала человеку голову, а потом приставляла обратно. Жертва оставалась жива, но мучилась болью и помутнением сознания. Других она душила или защекотывала до смерти.
Опасно было и заснуть на меже. Полудница избивала спящего так, что после пробуждения он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
В селениях Верхнего Грона словацкая Полудница хватала встречного и заставляла его танцевать до полного изнеможения и смерти.
Существуют рассказы, где Полудница насылала морок и человеку мерещился пожар среди хлебов и он бросался спасать посевы. Или знакомая дорога исчезала, и путник часами плутал среди ржи.

Полудницу трудно представить без страшного орудия в руках.

Один из самых узнаваемых атрибутов Полудницы — серп. У лужицких славян его представляли в руке духа, под мышкой или закреплённым на длинном древке. Встречался даже образ серпа, приросшего к голове чудовища. Отсюда и имя Серповница (или Серповая баба). С этим связан мрачный мотив: Полудница отрубала детям головы и складывала их в специальный мешок или бочонок за спиной.

В севернорусских рассказах появляется коса, ею Полудница косит не только траву или хлеб, но и людей, застигнутых на улице либо в поле. Встречались также железный крюк, кнут, ухват и длинная палка с ножом.

Не менее своеобразен образ Полудницы-сковородницы. В некоторых поверьях ей приписывали огромную сковороду, связанную с палящими лучами солнца. Она могла ударить человека раскалённым железом или обжечь ребёнка, забравшегося в чужой огород. При этом сковорода служила не только для расправы над людьми: в некоторых русских поверьях существовали добрая Полудница, прикрывавшая созревающие хлеба огромной сковородой от палящего солнца, и злая, которая переворачивала её раскалённой стороной вниз и выжигала посевы.

До нас дошли не только описания Полудницы, но и рассказы о тех, кто будто бы видел её собственными глазами. В этнографических записях сохранилась живая речь рассказчиков — с подробностями, испугом и словами, которыми эти истории передавали другим.

Последний сноп жницы
«Жали. Было это со старухой. Время-то склоняется вот этак уж, с поля уходи – полудницы придут. Полудницы так угонят, защекочут, порешат человека. И вот говорили, одна женщина жала. Жала да поглядела – никого нету: «Дай еще сноп принесу». Немного сноп недонесла – прилетела полудница, ее и схватила щекотать. Щекочет она насмерть. А вниз повались – отступится.»
Источник: Хрестоматия по славянской мифологии, сост. Л. В. Скибицкая. Брест, 2010. С. 260, запись № 3 «О полуднице».

Полудница выскочила из межи
«Не знай, врали, нет ли. На меже траву жала, потом выскочила из межи полудница. „Что, — говорит, — попалась теперь!“ И за ей бежать. Она до огорода добежала, опять вернулась обратно эта полудница».
Источник: П. Г. Богатырёв, «Верования великорусов Шенкурского уезда», 1916

Женщина возле копны сена
«Мои родители с 1947 года жили (мама и поныне живет там) в д. Исаково Подольского района Московской области (бывш. Калининский район, Михайловское лесничество). Помню рассказ отца о сеноуборке приблизительно в 1957 г., я была тогда школьницей.
В полдень в июле разложили сено на просушку на своем участке, на поляне, а сами прилегли возле копны. Отец смежил веки и через несколько минут почувствовал чье-то присутствие рядом, открыл глаза и увидел пробегающую мимо обнаженную женщину, обросшую длинными волосами. Сестра, находившаяся с другой стороны копны, вскрикнула, так как тоже ее увидела.
С тех пор в моей семье никто не ходил на просушку сена. Привезут домой его — и раскладывают во дворе. О нескольких подобных встречах рассказывали и отдыхающие санатория, который расположен рядом.»
Источник: М. Быкова, Легенда для взрослых. Размышления о потаённом живом, глава «Полудницы. Сасквач». Рассказ сотрудницы Е. Б., записанный в 1971 году

Способы защиты различались по регионам. Самым простым было не оставаться в поле в запретный час.
Но если Полудница уже появилась, всё зависело от местного поверья и эпохи в которой происходит встреча. К примеру, вболее позднюю, христианскую эпоху в качестве защитного средства распространился довольно экзотический метод — чтение молитвы «Отче наш» задом наперед.

У лужичан применяли непрерывный рассказ о выращивании льна или хлеба, пока не пройдёт полдень.

В польских поверьях от неё пытались спастись бегством, крестным знамением или молитвой. А в одном польском рассказе крестьянин сумел отнять у Полудницы косу, которой она собиралась отсечь ему голову. Он удерживал оружие, пока не пробил час дня.

В другом западнославянском сюжете каменщик обхитрил Полудницу, приколотив её палец к стене.

Существовал и необычный способ укрыться от Полудницы: взобраться на высокий столб. По поверью, копыта мешали чудовищу карабкаться вверх, и оно не могло достать человека.

Существовал и необыкновенный способ спасения от словацкой Полудницы (той самой, что заставляла танцевать): жертва могла остаться в живых, если во время смертельного танца успевала сорвать синий цветок колокольчика.

На Русском Севере человека спасало падение на землю. Дух не трогал того, кто успевал лечь ничком. В деревнях Архангельской области так и зафиксировано: «Как увидишь, что полдень, — ложись».
Этот способ спасения оказался удивительно древним и живучим.

В книге «Московское государство и его города» (Respublica Moscoviae et Urbes), изданной в Лейдене в 1630 году, описывался полуденный дух, являвшийся во время жатвы в облике скорбящей вдовы. При её появлении следовало немедленно упасть лицом к земле: тем, кто оставался стоять, она ломала руки и ноги. А в 1984 году в деревне Засурье Пинежского района записали рассказ о женщине с косой, которая в полдень убивала стоящих, но не трогала упавших. На сходство этих свидетельств, разделённых 354 годами, обратил внимание фольклорист Александр Гура.

Особый пласт свидетельств о Полуднице связан с детскими страхами. Запрет заходить в созревающую рожь, жито или на гороховые огороды имел под собой прагматическую, экономическую основу. Для общины созревающий хлеб был залогом физического выживания в зимние месяцы, а играющие дети неизбежно вытаптывали колосья и уничтожали посадки. Кроме того, в монотонном массиве высокой ржи ребенок мог легко потеряться; фольклор объяснял это тем, что Полудница «кружит» жертву, заставляя ее плутать. На огородах же образ белой девы выполнял функцию идеального надсмотрщика, оберегающего урожай от малолетних лакомок.
В самих страшных рассказах наказание оказывалось куда страшнее испорченных посевов. Полудница хватала детей, избивала, утаскивала, закапывала живыми на меже или пожирала. В Польше говорили, что семь чёрных псов помогают ей выслеживать ребят, а пойманных детей она щекочет колосками или заставляет щекотать друг друга. Иногда она заманивала маленьких нарушителей сладостями. В некоторых деревнях взрослые даже надевали старые шубы и лохмотья, изображая Полудницу, чтобы напугать детей и отвадить их от поля.
В чешской литературе Полудница стала настоящим детским кошмаром. В балладе «Полудница» (Polednice) Карела Яромира Эрбена, вошедшей в сборник «Букет» в 1853 году, раздражённая мать грозит непослушному ребёнку Полудницей — и та действительно появляется в доме. От ужаса женщина прижимает малыша к себе так сильно, что душит его. Вернувшийся отец находит мать без сознания, а ребёнка — мёртвым.
Существовал и глубокий психологический мотив: крестьянки верили, что Полудница способна похитить младенца, оставленного жницей на краю поля, подбросив взамен своего собственного — «подменыша», отличавшегося уродством, злым нравом и ненасытностью.
У лужичан рассказывали, что мать могла вернуть похищенного ребёнка, оставив чужого младенца плакать: Полудница возвращалась за своим детищем и приносила настоящего. В чешской истории женщина услышала шум в комнате младенца, вбежала и увидела охваченную огнём кровать и белую женщину с ребёнком. Незнакомка исчезла вместе с пламенем, оставив на кровати уродливого подменыша.
В этом сюжете отчетливо прослеживается извечная тревога матери, вынужденной разрываться между тяжелым физическим трудом и уходом за новорожденным.
Образ Полудницы неотделим от сакральной географии пашни, где ключевой точкой была межа — земляная полоса, разделявшая наделы. Межа воспринималась как священный рубеж между «своим», освоенным пространством и чужим, внешним миром. Спать на меже считалось верхом безрассудства: на этой границе человек оказывался в уязвимой, пограничной зоне, где его могла беспрепятственно коснуться хтоническая сила.
В полевой демонологии Полудница соседствовала с целым сонмом иных персонажей — хлебными, ржаными и житными «бабами», что отражало общую мысль: созревающий хлеб до момента жатвы больше не принадлежит человеку целиком. Она сохраняет абсолютную автономность, будучи намертво привязанной к трем константам: открытому полю, полуденному зною и строгому табу на труд в зените.